Рыжик (loruta) wrote,
Рыжик
loruta

  • Mood:

Про "Крит", событийное

После игры я определила своё состояние как "подкустовный пафос". Это не означает, что всю игру я просидела под кустиком в возвышенных переживаниях. Просто на второй день наступил момент, когда моя физическая активность была ограничена и вся реакция на внешние стимулы ушла вовнутрь. В итоге эти внутренние переживания разрослись настолько, что почти не оставили сил на внешние эффекты вроде красивых поз и пафосных речей. Но в это время меня очень мало заботило, как смотрится моя игра...

Вечер пятницы начинался достаточно мирно. Мед и младший брат Эгея Лик присоединились к свободным афинским воинам и упражнялись в метании копий, среднего Палланта и его сыновей-Паллантидов просто не наблюдалось, бороться за трон было некому. Эгей честно пытался сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы: урожай вина удалось наполовину припрятать, причём из половины, предназначенной критянам в дань, один бурдюк афиняне же сами и распили с заезжим критским воином, а в качестве самой неприятной части дани наш царь умудрился подсунуть разбойника. Однако жизнь показала, что критянам сколько ни дай - всё мало и что договориться с этими безумцами просто нереально. Насколько надо потерять рассудок, чтобы после Милета отправиться за женщиной в Афины, где их втрое меньше? Один такой безумец затребовал ни много ни мало - Александру, верховную жрицу Афины. Критяне вообще проявляли повышенный интерес к жрицам :), даже отвергая богов. И хотя более вменяемый советник и пообещал, что жрица пребудет на положении почётной гостьи и скоро вернётся, дальнейшие события подтвердили правдивость поговорки "все критяне - лжецы".
Эгей быстро сообразил, что умеренный курс в отношениях с Критом уже неуместен, и мужчины принялись обсуждать, насколько реально перебить следующий критский десант. Однако следующими прибыли не очередные воины, а сам царь Минос с супругой Пасифаей. И хотя Минос с ходу начал требовать выдачи Тесея, которого в Афинах ещё и в глаза не видели, высоких гостей сначала никто убивать не собирался. Но человек, как известно, предполагает, а боги располагают. Пока Пасифая беседовала со старой подругой Медеей (хорошо, что проходивший мимо путник удачно подтвердил для меня этот факт, а то я и не знала), на Миноса накатил приступ безумия, а у Эгея под туникой как раз завалялся кинжал, а прочие афинские воины, не дожидаясь условного сигнала, решили присоединиться... И как-то так получилось, что критяне не выжили. Мало того, уже почти решили вопрос, как отправить обратно на Крит Пасифаю, но чтобы она не рассказала об убийстве царя... и тут на Пасифаю тоже накатило безумие. Её успели оглушить, но пока жрецы Афины спешили на помощь раненой критской царице, Эгей, похоже, заразившийся от критян, перерезал Пасифае горло.
Случившееся меня очень расстроило. Если бы эта смерть была необходима - Медея первая траванула бы свою подругу, а потом и тело бы на куски порубила и в море выкинула. Но в том-то и дело, что добивать Пасифаю не было необходимости - я могла слегка подчистить ей память так, чтобы царица не помнила, что случилось с Миносом во время нашей беседы, и мы об этом уже договорились. Спокойно можно было её вылечить, привести в чувство и отправить на Крит, наврав, что Минос вместе с воинами отправился Тесея или разбойников по кустам искать. Так что это убийство получилось бессмысленным, и я сильно опасалась, что такое расточительство испортит мои отношения с Гекатой. Раньше она покровительствовала мне, но каждое моё убийство было продуманным и взвешенным поступком, я знала, на что иду и зачем. А сейчас кровь пролилась напрасно, и я не успела предотвратить эту смерть... Едва ли богине угодна такая глупость. Вдруг после этого Геката оставит меня? Жрецы тоже полагали, что Афина не одобрит убийства беспомощной женщины, гостьи, которой к тому же уже пообещали лечение и возвращение домой. В надежде очистить город от греха убийства, Афине принесли искупительную жертву на костре - возлияния оливковым маслом и ягнёнок, увенчанный цветами. Я собиралась всего лишь перерезать жертве горло, но от напряжения перестаралась и отрезала ему голову. Кажется, афинянам эта церемония и молитва принесли успокоение, но я по-прежнему искала способ объясниться со своей богиней. Выход мне подсказало ночное море: смывать грехи - скорее христианская традиция, но тёмная вода и отражение луны - вполне в духе Гекаты.
Не знаю, услышала ли меня Геката, но мне определённо стало легче: ночной заплыв - занятие медитативное. В Афинах тем временем закрутилась высокая политика - афиняне внезапно обнаружили, что ужасные и изрядно надоевшие критяне тоже смертны, плюс к нам зачастили гости из Милета. Я попыталась выведать реакцию богов через пифию, но узнала, что она больше не слышит голоса богов. Нехорошо радоваться чужим бедам, но именно так я себя и почувствовала - кому-то ещё хуже. Мы-то рано или поздно узнаем, прощён ли наш грех, а заговорят ли боги с пифией снова - неизвестно. Краем глаза я углядела замаскированного Тесея - в темноте я бы его в жизни не узнала, но Эгей как раз принялся сверять сандалии, и мне, можно сказать, сердце подсказало, кто это. Но я посчитала, что герой нам не помешает, особенно сейчас, когда над нами нависла угроза войны с Критом. Почему-то я не очень верила, что от Миноса можно так легко избавиться (понятия не имею, были ли это сомнения игрока или персонажа, воскрешение в Древней Греции отнюдь не было невероятным).
Я решила предоставить Эгею играть в войну (на пару с объявившимся сыночком) и не путаться под ногами - только прощались мы так долго, что воины, заждавшиеся своего предводителя, начали кричать "Не на полгода уходим!" Но что поделать, в Милете было слишком много молодых и свободных женщин :), чтобы отпускать мужа без напоминания о себе. Пока воины бегали туда-сюда и то теряли, то находили корабли, я тихо-мирно ждала у очага и улаживала отношения на высшем уровне - мне пришли откровения сначала от Гекаты, а потом от Афины. Общение с богинями меня окончательно успокоило, а слова о нарушенном равновесии я истолковала как необходимости стремиться к гармонии и миру.
В субботу я успела проснуться на рассвете и полюбоваться, как Тесей возвращает на Крит милетских заложников, но кругом все спали, делать было нечего, и я снова легла... а жаль. Как раз в эти полчаса у нас в очередной раз угнали корабль, поэтому сорвался план утреннего вторжения на Крит. Так что захватить Крит по-быстрому не получилось, но и у критян, как позже оказалось, не всё шло гладко. Дани с нас в субботу так и не потребовали (а мы-то, исследуя свой урожай кур, гадали - самим съесть или отдать критянам, чтобы они отравились?), и за ночные убийства строго не спросили. Когда на горизонте наконец-то замаячил критский корабль и мы ждали новых неприятностей, я решила увести в море наконец-то появившийся у нас собственный корабль "Паллада" (построенный благодарными жителями), чтобы хотя бы его не угнали, делая при этом вид, что собралась в Милет проведать пифию. Провести корабль под носом у критян удалось, но эпичное одиночное плавание Медеи было недолгим - примерно на полпути я услышала звон оружия и без всяких прорицаний поняла, что в Афинах опять кого-то убили - как выяснилось по возвращении, снова критян. Новая победа и новый захваченный корабль сильно воодушевили население. Маленькое, но гордое афинское войско с примкнувшим Тесем вновь забегало туда-сюда, порой оставляя мирное население города без защиты. Это могло бы кончиться печально, когда в Афины ворвался очередной разбойник. К счастью, он никого не добивал, а я, укрывшись в храме Афины (единственном укреплении), громко воззвала к высшим силам о помощи. Как я и надеялась, воины призыв услышали и намёк поняли, быстро вернувшись и завалив агрессора. Невосполнимых потерь город не понёс - рядом как раз оказалась Таис, сестра Тесея, покинувшая Милет и присматривавшая за братом. Поскольку она была жрицей Аполлона, то быстро вылечила одну из жриц Афины, а дальше они лечили уже вдвоём. Собственно, я сама собиралась действовать так же, но, в отличие от жрецов, Медея не была магическим пулемётом, и моё лечение занимало больше времени.
Тесей упорно назывался то ли Амфионом, то ли Антиохом, хотя, кажется, уже все в городе знали, кто это на самом деле. Я ещё попыталась намекнуть Таис, что ему уже нет необходимости скрывать своё имя - он уже проявил себя достойным, и я вообще не имела ничего против такого наследника Эгея, но Таис упорно играла в несознанку :). Объясниться с самим героем не было возможности - он был слишком занят. Но это и к лучшему - оказывается, брат с сестрой были полны таких опасений насчёт Медеи, что Таис из моих рук даже простой воды побоялась выпить (напрасно, кстати, от моего угощения никто не помер, даже от тех сомнительных курочек, которые ночь без холодильника провели), а сам Тесей, вздумай я к нему приблизиться, запросто мог меня прирезать в порядке превентивной обороны :). Впрочем, ладно, хотят разводить конспирацию - на здоровье, главное - от них польза Афинам есть.
Воины успели ещё раз удачно сходить в поход в сторону Милета (по поводу этого похода я радостно принесла в жертву Гекате собаку), и теперь Эгей задумал вылазку на Крит - уже не помню, чего он хотел этим добиться, но в Афинах уже пошли слухи, что Тесей - тот самый человек, который может снять с критян проклятие. Перед отплытием муж вручил мне на память нож, и тут меня накрыло второй раз.
Одни боги ведают, что сам Эгей хотел сказать этим даром, я же истолковала его следующим образом: если при муже я могла быть слабой женщиной, то сейчас он отправляется на опасное дело и может не вернуться. Мне теперь необходимо самой заботиться не только о себе, но, возможно, и об Афинах тоже. И я решилась прибегнуть к мази Прометея - когда-то я давала это снадобье Ясону, оно делает человека неуязвимым, но только на один день. Я отправилась в храм и вознесла моление Афине, прося её благословить меня и укрепить мою защиту - ведь это не столько для меня, сколько для города. Я обещала, что, как только вернётся Эгей, я отдам ему нож и откажусь от неуязвимости, но сейчас мне необходимо быть стойкой.
Приближалось время традиционного празднества - панафиней, во время которых славили богиню-покровительницу, а также проводились всевозможные состязания, доступные для всех - этакий прообраз Олимпийских игр. Из-за бурных событий организация праздника всё откладывалась, но тут пришло новое откровение от Афины, что богиня может и лишить город своего благословения, если из-за войны и политики будет забыто искреннее и бескорыстное веселье. И помимо всего прочего, следовало пригласить участников из других городов. И я собралась на Крит - после всех случившихся убийств критяне имели полное право не очень верить нашим приглашениям. Я надеялась, что как царица могу послужить достаточным гарантом доброй воли (и к тому же рассчитывала что-нибудь выяснить насчёт Эгея, ибо до нас уже доходили слухи, что царь мёртв).
Жрица Александра согласилась составить мне компанию, что было с её стороны настоящим подвигом - во-первых, она боялась плавать на кораблях, во-вторых, предыдущий визит на Крит оставил у неё не самые приятные воспоминания; а один из Паллантидов вызвался быть гребцом. По прибытии нас встретил младший царевич Главк, быстренько задоминировал и велел высадиться, оставив оружие не берегу. Нож Эгея я предусмотрительно оставила на корабле, а жертвенный нож, всё равно мало пригодный для сражений, охотно оставила. Тем более что Главк ровным счётом ничего не сказал насчёт ядов, противоядий, снотворного, парализующего снадобья... Мы передали своё приглашение на состязания, заверив, что речь идёт о чистом спорте и гостям из других городов ничего не угрожает. Царевич не сказал ничего определённого, отговариваясь какими-то важными делами, обещая скорое возвращение Эгея и старшего царевича, исполняющего обязанности царя. Александру, впрочем, продержали не очень долго и отправили обратно в Афины, но с наказом найти и доставить на Крит жрицу Афродиты (или Аполлона, не помню). К тому же критяне вокруг обсуждали строительство храма Посейдону, что наводило на мысли о возвращении проклятого острова под власть богов. Я же осталась на положении то ли заложницы, то ли гостьи, "будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях". Развлекать меня взялись куда более вежливые царевны, дочери моей невинно убиенной подруги Пасифаи. Ариадна сдала мне с потрохами своего братца, рассказав, что, во-первых, это он сейчас за царя, как единственный выживший (попутно у меня пытались выяснить судьбу предыдущего царевича Девкалиона, который не вернулся из Афин, но я ничего о нём не знала - похоже, он был в составе того самого критского десанта, который сложился, пока я "плавала в Милет"), а во-вторых, Эгея и Тесея давно убили. В других обстоятельствах я могла бы закатить истерику, но сейчас это было неуместно: во-первых, выдала бы Ариадну, во-вторых, я на чужом и не очень-то дружественном острове и вряд ли встречу понимание, в-третьих... муж завещал мне клинок, я должна быть достойна этого дара!
Беседа с Ариадной отвратила меня и от мыслей начать мстить прямо тут, на месте. Да, со своим набором снадобий я могла половину Крита усыпить, парализовать или отравить, но поглядела я на этих критян с их безумием... и решила, что они и сами друг друга неплохо загоняют в Аид, а если я начну их убивать - как бы самой не стать такой же безумной. Не говоря уже о том, что я прибыла на Крит с мирной миссией, и пока Главк открыто не отверг приглашение и не проявил агрессии - мне не пристало нападать первой. Правда, Паллантида всё же убили, но я этого убийства не видела, а меня никто не трогал... хотя нет, один воин попытался перерезать мне горло, да ещё сзади, весьма шокировав царевен. Но мазь Прометея продолжала действовать (ещё бы, ведь надеяться на защиту мужа я уже не могла, и возвращать нож было некому), так что я спокойно могла игнорировать это досадное происшествие. Тут уже вовсю разыгрался подкустовный пафос, из-за необходимости контролировать себя переживания шли вовнутрь, а наружу я выдавала очень мало, со стороны это могло выглядеть как слабый отыгрыш, увы. И даже убивать воина в ответ я не стала - что взять с безумца, и зачем усугублять положение, царевнам и так неловко. Мы с Ариадной обменялись дарами на память - она мне подарила бисерную ленту, которую я пообещала отдать в храм Афины, а я, не имея с собой больших запасов, оторвала полосу от своей туники. Ариадна была ещё одним встреченным мною человеком, которому хуже, чем мне: ненавидя критское безумие и боясь его, она в то же время сознавала, что и сама - часть этого безумия. Мне было жаль царевну, и это тоже отвлекало меня от мыслей о собственном несчастье.
Когда стало понятно, что Александра не спешит добывать для Крита жрицу Афродиты, а меня никто не спешит возвращать, я решила, что пора бежать. Останавливало только отсутствие нашего корабля - им в очередной раз завладели критяне и плавали по всему Понту, так и оставшемуся безымянному :). А на корабле, между прочим, остался последний дар Эгея, и его определённо следовало вернуть (жертвенный нож я давно успела подобрать во время купания, ведь Главк не говорил, что брошенное на берегу оружие нельзя подбирать, а унести его никто не озаботился). В ожидании подходящего транспорта я успела между делом принести жертву Гекате, воспользовавшись при этом критским очагом и критским же молоком. Главк, увидев мои возлияния, попробовал возмутиться, но я напомнила, что он сам сказал - "если что понадобится...", а отказываться от своей покровительницы я не собиралась. Поскольку царевич активно готовился к визиту в Аид и вообще плохо себя чувствовал, вопрос благополучно замяли. И вот к острову причалили сразу два корабля - большой и маленький. Я, не таясь, взошла сначала на борт большого и забрала на корме нож Эгея. Потом, пока на большой грузились царевич и советник, всё так же не таясь уселась на корабль поменьше. Никто из критян почему-то не стал возражать (вот что значит вовремя воззвать к высшим силам!), а раб, сидевший на вёслах - тем более, к тому же я пообещала, что в Афинах его напоят (и это обещание выполнила). И когда критяне сворачивали к Аиду, я подплывала к Афинам...
Вернувшись, я узнала, что город понёс заметные потери, а почти весь жительницы Милета были убиты разбойниками. Но мой сын, к счастью, остался жив, правление Афинами перешло к Лику, что меня вполне устраивало - он проявил себя как мужчина храбрый и неглупый, и гнать из Афин меня никто вроде не собирался. В память о погибших я принесла в жертву Гекате коня (и снова одним взмахом ножа отрезала жертве голову), а пока прикидывала дальнейший план действий, был объявлен конец игры. Так что ни отомстить за мужа, ни оплакать его толком я не успела. И повеселиться на панафинеях нам так и не довелось...
Tags: игры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments