Рыжик (loruta) wrote,
Рыжик
loruta

Categories:
  • Mood:

"Ты откуда? - Из доброй сказки! - Что, выгнали?"

Отчёт по "Легендам Чёрной Мельницы". Пять страниц в Ворде, субъективно и сумбурно, кто не спрятался, я не виновата.

Роль я не выбирала, меня скорее поставили перед фактом, поэтому и никакой чёткой игровой задачи передо мной не стояло. Ну знахарка, да, лечу, ну ведьма немного, куда деваться, шабаши посещаю, приличия соблюдаю. В целом – позиция «моя хата с краю», «живи сам и давай жить другим».
Мастера думали в четыре головы и их задумки не всегда совпадали друг с другом. В принципе, меня эта несогласованность практически не задевала, но когда мне год внушали, что у меня есть страница из Корактора, а уже на игре, утром в субботу, мне было велено об этом забыть… Мне-то эта страница была не шибко нужна, но всё равно «осадочек остался».
За исключением этой страницы, никаких особенных сюжетно-квестовых завязок у меня не было (конечно, я много чего знала про жителей деревни, но знания эти держала при себе), так что готовилась я к фоновой деятельности и «там видно будет». К будущей карьере знахарки я подошла со всей возможной ответственностью, травников почитала, травок и мазей набрала, банок-склянок запасла, только бинты не пригодились – должно быть, всех сразу наповал убивали, раненых что-то не попадалось. С ведьминской составляющей хлопот вообще не было, чего-то там магичить я не собиралась, так что чародейскими причиндалами обзаводиться не стала.
Была моя Каталина прирождённой ведьмой, потомком «той самой Маленькой Ведьмы» (кто читал сказку, тот помнит) и на четверть дворянкой. Бабка моя на магии (а точнее, на привороте) в своё время здорово обожглась, пришлось ей быстренько овдоветь и уносить ноги вместе с моей пятилетней матушкой. Матушка, наученная горьким опытом, магии не касалась совсем, а вот знахарством пробавлялась. Я унаследовала как знание травок, так и магический дар, но договора с дьяволом не заключала, к магии прибегала редко и вовсю исповедовала принцип «не навреди». С местными ведьмами и Чёрным Человеком, он же Господин с Петушиным Пером, у меня было нечто вроде мирного договора, а мельница меня вообще не касалась.
Мой самодельный домик, как и подобает хижине на окраине, был покосившимся и открытым всем ветрам и взглядам, засова на двери - и то не имелось, кому надо – мог найти против меня кучу улик: и чёрная свеча в поленнице, и матушкины записи (а прикидывалась неграмотной деревенской бабой), и бабушкин золотой медальон… Но то ли я хорошо прикидывалась белой и пушистой, то ли никому это было не надо, но уличить меня ни в чём нехорошем не пытались.
Деревня была хороша, особенно бабы и девки. Мне такое ещё на «Гражданской войне» понравилось, и тут было прекрасно и атмосферно. Как великолепно Александра срезала Данилу Новака в корчме: «Я, грешным делом, подумал…» - «Не грешным делом, а головой надо думать!»… да и прочим бабам остроты языка было не занимать. Очень мило посидели ведьминским кружком с орешками у Милавы в гостях, да у Любавы на завалинке с семечками и вообще почесать языки всегда было с кем. И с соседским семейством Пивонек отношения были отличные. Однако обилие приезжих в сочетании с отсутствием парада чуть напрягало – подходит к тебе некто, начинаешь выяснять, кто да зачем, а потом оказывается, что он тут с семьёй уже несколько лет живёт. Так что, хотя сарафанное радио и великое средство передачи информации, всё же некоторые важные события проходили мимо или искажались, а зря.
Фоновая деятельность получилась насыщенной, так в определённом смысле я отыгралась за «Песнь о Гилеаде». Бегали ко мне и за обычным лечением, и за колдовской помощью. Бегали много. Я делала, что могла. Когда понимала, что тут замешана крутая магия, которую я своими травками и оберегами не перебью – говорила честно. Можно было, конечно, колдовать направо и налево, только извините, магия действовала по принципу «вход рубль, выход два», и расплачиваться своей шкурой за сделанное кому-то добро Каталина не собиралась. Но скучать было некогда, это точно, так что спасибо большое за роль такого полезного человека.
Первый шабаш был незачётным – слишком много неигрового ожидания. Сначала «в полночь» и «вас позовут», а потом двухчасовое «ждите ответа»… и ждёшь, и уйти никуда не можешь, и холодно уже, и нарастает отношение к этому шабашу как к обязательному субботнику. На самом шабаше, правда, стало немного веселее (за веночки – спасибо), я даже пожалела о своём дополнительном утеплении, но всё равно как-то вяло прошло, хотя судьба нас хранила и на ночной дороге никто не убился. Второе собрание – в замке было куда интересней, но об этом позже, а уж потом, когда я решила выпустить свою ведьминскую сущность на свободу, свадьба в лесу была вообще прекрасна.
Так что мои первоначальные замыслы были осуществлены, а насколько я соответствовала мастерским потребностям – им виднее.
Про повышенную плотность чудес и ужасов на квадратный метр уже писали. При этом чёткого понимания, что с этими катаклизмами делать, у деревни не было. Отсюда естественное желание после очередной напасти – игнорировать или как минимум реагировать весьма сдержано. «А такой-то – колдун!» - «А в Шварцкольме обычные люди вообще есть?» Лес в огоньках волшебен, но мысль «это игра для игротехов» - неприятна. Что с этим можно сделать – навскидку не знаю, не уверена, разве что ставить на священников, старост и прочее начальство тех же игротехников, которые будут раздавать ценные указания. Обычные игроки-персонажи, занятые своими переживаниями, не поспевают за такими глобальными происшествиями. Или оставлять больше времени на обычные, житейские события. Своя сказка – это, конечно, приятно, только вот окружающие не очень-то готовы играть в ней роль декораций. То ли надо было плотнее переплетать сюжеты, то ли тщательней работать над неким мета-сюжетом…Игра для меня лично прошла под знаком двух фраз: «А ты думал, в сказку попал?» (Сова) и «Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным». На попытках всем помочь я словила три истерики, а сказка… «Сказкам совершенно безразлично, кто их действующие лица. Сказки – некая паразитическая форма жизни, играющая судьбами и калечащая людские жизни исключительно в целях собственной выгоды. Сказки хотят заканчиваться. И им плевать, для кого они счастливые, а для кого – нет» (Т. Пратчетт)

Мать моя женщина, с чем только ко мне не шли – нечисть, порча, проклятия, заклятия, воскрешение… По-настоящему помочь смогла, кажется, только старосте с порчей – при жене раздевать её мужа было невежливо, так я велела его в дом увести и под одеяло сунуть, а уж потом одежду снятую общупала. Ну и нашла иголку заговорённую в штанах, дома уже сунула её под порог да и забыла – надо было в кузню к цыганам отнести, что ли… Раздавала обереги от нечисти направо и налево, с Богданом подозревала, что мало этого против Лесного Царя, да не пускать же его совсем с голыми руками, а видно было, что всё равно в лес пойдёт, за женой-то. На слепой пасечнице да на всей семейке их заклятие сильное лежало, уж и не знаю, кто его потом снимал, от моего лекарства, я так понимаю, проку не было, особенно без мессы и причастия. Сонное зелье Весне дала, да побоялась сильное делать, белена – коварная трава, вот и не хватило зелья надолго, погибла Весна, а я на её похоронах словила первую истерику, хорошо хоть, Татьяна увела меня к Мирковичам – помянуть. А когда барону цыганскому плохо стало, знала я, что всё это через колоду его идёт, да сестру-ведьму выдать не могла… Да, ещё Петару с Софией подсказала хитрость (как потом выяснилось, она вполне могла сработать). Снегурочку чуть не угробила, потому что мозг мой к тому времени уже катапультировался, хорошо, добрая Аданэлька дала подсказку, что смогла – исправила. Мне за это живую воду подарили, жаль, Татьяне она не помогала, надо было, оказывается, подождать, пока она умрёт, а потом уже оживлять… А дружка Петару оживлять помогала – все ноги об траву изрезала, пока на мельницу «невзначай» забредала, типа, за водичкой шла и решила путь срезать. Дружка мне этого жалко было, я же его видела в пятницу, под сосной, мёртвого, а всего-то пошла лопухов нарвать, ну и нарвалась… Да мельник вмешался и обратно всё повернул, так и не удалось дружка поднять. Ещё, помнится, Ярину Пивоньку осматривала – спортил её заезжий сказочник или нет? А подмастерье какой-то с мельницы уж так за дружка своего заступался да кричал: «Не женится он на ней, не женится!», что я не выдержала да брякнула: «На тебе – тоже!»
А уж Лихорадка была моей ахиллесовой пятой – излечить её у меня получалось разве что случайно. И вот полная церковь больных, мои лекарства смягчают симптомы, так что людей перестаёт дрожь бить, но до полного исцеления далеко, а священнику так и вовсе не помогает – грех на нём какой-то, винит он себя, да не мне этот грех отпускать… И цыганское зелье всех на ноги подняло, кроме отца Эккехарта, пока мельник за него не помолился – не отпускала его Лихорадка. А потом на мельника зараза перекинулась, бьётся он так, что три мужика удержать не могут, ложкой со снадобьем в рот попасть пытаюсь, а он как дёрнется да как заедет мне головой по носу! Тут уж я разозлилась, хлебнула цыганского снадобья да применила метод искусственного дыхания. Тут уж мельнику не отвертеться было, игрок даже успел удивиться: «Этак меня сейчас вылечат», да, на его счастье, пришли подмастерья и унесли на мельницу. Позже мельник мне и мёртвую воду подарил, за лечение.
После этой церковной лихорадки на меня накатила вторая истерика – ничего-то у меня не получается, ничем-то я помочь не могу, а ещё знахарка… Девки подхватили меня под руки, уволокли домой, отпоили медовухой и сказали, что я хорошая. Полегчало, тем более что Лихорадка больше не возвращалась.

Для шабаша надо было утаить просвирку с причастия, а отец Эккехарт, наглядевшись на творящиеся безобразия, сказал, что службу в таких условиях проводить отказывается. А потом и вовсе бухнулся перед алтарём и давай молиться. Ну, просвирку-то я с алтаря украла, там можно было хоть весь алтарь вынести, священник бы и не заметил, только не знала, будет ли она «действительной». Но потом отлежавшийся священник начал святить воду, и я в рюмку незаметно эту самую просвирку сунула. Так что была она хоть и подмокшая малость, зато благословлённая честь по чести.
На шабаше вставила свои пять копеек, когда Чёрный Человек сказал, что староста самым дорогим откупился – Севериной то есть. Я знала, что Северина не его дочь, а сестры Нарциссиной, Ягоды, ну и намекнула, что вряд ли старосте она так уж дорога. И между делом узнала, кто Северинин отец настоящий… Нам велели всучить Крабату шесть смертных грехов, да ещё выставить напоказ священникову гордыню. Ну, священник и сам справился, а Крабата мы на ярмарке все заловили и одарили очень быстро. А что графский воспитанник за нами потащился и попался – так сам себе злобный.

А ярмарка была чудесна в своей беспечности – людям была нужна такая передышка. Отличный деревенский бартер, я наменяла на огурцы и яблоки семечек, орехов, специй и мёда, а пончиков потом купила себе и Ренате (и вовремя, пока я с ренатиной монеткой вернулась, пончики уже кончились). Кто-то из подмастерьев торговал бубликами, предлагал отдавать за поцелуи и уверял, что мылся совсем недавно, не иначе как на прошлую Пасху…
Явление шведов-мародёров (или саксонцев, тут уже без разницы) было эпичным. Мужики собрались с дрекольем, прогнали супостата в количестве трёх рыл и одержали сокрушительную победу. Никто из наших даже не был ранен, победителей встречали женским ликованием, возможно, и чепчики кидали. Мужики пошли отмечать победу, я же предложила бабам отметить, что «в кои-то веки наши мужики что-то полезное сделали!» Пока мужики гоняли мародёров, я снесла запертым в подвале девицам передачу в виде семечек (карма у меня, что ли, передачи на этом полигоне носить?) и вместо колокола била в ступку – звенело отлично! Ну и представление по этому поводу с сожжением чучелка – было весело. А когда подмастерья знаки непонятные на домах вырезали да отказывались рассказать, зачем… ну так и у меня нож имеется, я всё это художество срезала.

Второе собрание ведьм было насыщенней, и вот тут у меня разыгралась-таки моя личная сказка, хотя бы кусочек.

Пошла Каталина вместе с другими ведьмами деревенскими в графский замок и видит – только ночью новую девушку в ученицы приняли, а вот и ещё две у Господина с Петушиным Пером пришли силы просить… Неладно на душе у Каталины стало, а на шее у неё чёрный крестик матушкин висел – к пасхальной мессе надела. Потянулась она к кресту да и видит – нету его, пустая ленточка на шее. Поняла Каталина – не к добру это, но смолчала. А когда Горданка стала в круг ведьминский проситься, не удержалась знахарка, возразила. Удивился Господин, напомнил Каталине: «Ты же всегда за них заступалась?» И верно, болело у Каталины сердце за людей деревенских, порой душу была готова продать, чтобы им помочь, да понимала – невелика ценность, чтобы всю деревню выкупить. И не осуждала она сестёр своих по шабашу, потому что видела – за свой дар они высокую цену платили и не от хорошей жизни, а от отчаяния чёрного просили его. А Горданка что – на пустом месте с бабкой поругалась да чуть языка её не лишила? От людей уйти хочет? Ох, гордыня в ней говорит да вздорный нрав, не готова она платить, а получить хочет многое… Тут и Милава Тарич, что с Горданой рядом сидела, усомнилась в ней да и попросила Господина: «Пусть не будет её!» И провалилась Гордана прямо в ад…
А Вишенка – та посмышлёней была, понимала, что нелёгким путь её будет и не даст ворожба ей счастья, да всё одно согласилась… очень уж на мужа крепко обиделась, удержать его при себе хотела. Согласились ведьмы Вишню принять. А Господин-то тут и завёл речь, что в кругу шесть ведьм должно быть, не более. И по всему выходит, что одной уходить надо из деревни. Переглядываются бабы – у одной сестра, у другой ученица, у третьей муж с детьми... Одна Каталина про себя думает: «Пришлой я была, пришлой и останусь, двадцать лет судьбу обмануть пыталась да жить, как все люди живут, ворожбы не касаясь. Да только люди сами к чёрту в пасть залезть норовят, мало им того, что Небом отпущено, одной рукой крестятся, другой адовы уголья себе нагребают». И сказала Господину: «Ничего меня тут не держит, только без лечения я деревню оставить не могу». Посмотрел Господин ласково, пообещал, что Иванка, ночью на шабаше принятая, быстро от Каталины науку переймёт и новой знахаркой станет, а сама Каталина уйдёт в деревню за два дня пути от Шварцкольма, где сейчас пятеро ведьм живут и порядка у них нет, и станет там королевой шабаша. Вспомнила Каталина крестик пропавший, видит – одно к одному складывается, а жизни прежней всё одно не вернуть. Матушка вон всю жизнь бегала да от себя не убежала, и Каталине не убежать. И как наяву увидела, что в следующий раз на шабаш пойдёт с охотою и плясать будет от души – быть ей ведьмой настоящей, как на роду написано.
Я уже не та –
не ношу креста,
Не расщедрюсь на милосердие,
Ведь от ведьмы слёз,
ядовитых звёзд,
Прожжены насквозь камни серые. (asmela)

Тут случилась третья моя истерика, сама тихая, но самая глубокая. Сидела я на обрыве – в деревню сразу не могла вернуться, смотрела на реку – красота неописуемая, понять может только тот, кто пробовал со всей прошлой жизнью прощаться, солнце заходящее – прямо в лицо, и такое ощущение, что слёзы на лице просто кипят…
Кое-как успокоилась, вернулась в Шварцкольм, чувствую, что надо мне не просто умыться, а хотя бы водой окатиться – этакое крещение в новой ипостаси. И тут ко мне в очередной раз занесло неугомонный полтергейст… Ну и нарвался он на дурное настроение персонажа, а не игрока. Видит Каталина – этот проклятый дух вот-вот воду для омовения опрокинет, да как схватит кувшин, да как плеснёт проказнику на штаны! Перед Майонезом я потом потихоньку извинилась, но тут он и правда по игре неудачный момент выбрал, я могла бы и головнёй запустить, если бы огонь горел, так что вода – это был ещё безобидный вариант. Милава мне помогла – занавеску подержала, так что я смогла чуть ли не у всей деревни на глазах помыться, приличий не нарушая.
После омовения стало легче, мессу выдержала уже спокойно, хоть и равнодушно (а какой был вид из церкви – голубое небо и солнечные сосны!), причастие ещё подумала, не запасти ли впрок, но в итоге схрумкала, а исповедаться… да священник и к воскресенью бы не закончил наши исповеди принимать, вздумай мы каяться всерьёз, а по мелочи - не хотелось.
Между делом поучила Иванку травничеству. Большой доброты в Иванке не наблюдалось, больше озорства (то старосте иголку заговорённую воткнуть, то на священника ненависть напустить, то колдуна приворожить), но лечить людей она не откажется, особенно как увидит, какую власть это над людьми даёт.
Потом графиню уличили в ведьмовстве, и тихий голос с неба сказал нам, что королеву свою мы должны спасать. Деревенские ведьмы рванули в замок, вызывать Господина. Господин раздал указания, и бабы метнулись обратно, потому что уже шла толпа грабить замок. По-моему, спалились мы на этом основательно, но отговаривались любопытством – дескать, пошли поглядеть на приют чернокнижия, а тут в замок «как молния шарахнет!» (если графиню поразил небесный гром, почему бы и с замком тому же не приключиться?) Мы с Любавой присели проверить графинин пульс и между делом утянули её душу в чародейский камень, который потом в замок Господину отнесли.
Тут я сделала заметку на будущее – если под белую ситцевую рубашку надеть белый кружевной лифчик, никому и в голову не придёт, что в декольте что-то спрятано сверх того, что и так видно…
После этого приключения в деревню мне совсем не хотелось, так что мы сели отметить спасение Рапунцели. И наотмечались до того, что пришла толпа штурмовать замок и графиню убивать. Замученный мастер Аданэль отказалась принимать ведьминский вызов Господина, потому что рация села, и бежать она не может. Но Господин с Петушиным Пером сам пришёл как раз тогда, когда гвозди в воротах начали поддаваться… Мы с Милавой очень неплохо провели время в потайной каморке замка, наблюдая этот спектакль. За графиню вступилась нечисть, она согласилась пожертвовать своим сердцем и на тридцать лет здешним землям от нечисти не избавиться, если я правильно поняла эту разборку у ворот. Тем игра и кончилась. А потом мы пошли на свадьбу Северины с умертвием, Светлану Вуич сделали русалкой, зато воскресили мельника и вообще на свадьбе было весело и позитивно.
Мастера! Как бы там ни было – спасибо! Недостатки были, да. Но настроение я словила, и если это не была моя лучшая игра, то, пожалуй, потому, что я к этому не стремилась, а плыла по течению. Поэтому я сделала вывод на будущее: впредь я буду очень тщательно выбирать, кого играть, ибо добрых и ответственных играть надоело от слова совсем. В будущем сезоне, если я поеду на какую-то игру, то только чтобы потешить свои комплексы или сыграть роль мечты (мечты у меня ещё остались, выбор есть). «Игру делают мои знакомые, игра обещает быть интересной и меня позвали» - больше не достаточный аргумент.
Tags: игры
Subscribe

  • Внезапности

    Вчера у меня было что-то, слегка похожее на отпуск (отдых условный, потому что всё равно постоянный присмотр за ребёнком) - выезд на дачу. Сорвались…

  • Отпуск, ага

    Садик на ремонте и, похоже, из этих двух недель ни одного дня "завернись в одеялко и спи до упора" мне не светит. Вчера свекровь на дачу уезжала,…

  • я ни умирла (с)

    Ребёнок учится трагическому восприятию мира. Раньше он каждый раз, как вспоминал, заново с трудом укладывал в голове тот факт, что его дедушка Саша,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments